Шахта «Северная», самое молодое предприятие «Макеевугля», сегодня переживает далеко не лучшие времена своей истории. Казалось бы, здесь только побороли водную стихию, но природа вновь напомнила о себе, устроив горнякам настоящую душевую в забоях. Что делают для выхода из сложившейся ситуации «северяне», я попытался узнать у директора шахты Андрея Куликова, на что получил ответ: «Что рассказывать, поедем в шахту, там все сам и увидишь».

На самом деле, у Андрея Владимировича рабочий день четко расписан по часам и тратить время на общение с прессой — непозволительная роскошь. Вот и решил он взять меня с собой, чтобы там - на глубине 1200 метров - не только рассказать, но и показать, каково оно — рубать уголек.

Карету подано, товарищ корреспондент

После получения необходимого инструктажа по технике безопасности и облачения в спецовку, идем под ствол. И через каких-то 2 минуты клеть понесла нас вниз на горизонт 800 метров.

- Сегодня для нас наступила жаркая пора, - ввел в курс дела директор предприятия. - Имея под лавой подработанные ранее выработки, а сверху водоносный известняк, мы оказались в не очень выгодных условиях. Горное давление и вода сделали свое дело и поставили нас в тяжелое положение, снизив темпы добычи до минимума.

…По выходу из клети, буквально за углом нас ждала «карета». 10 минут экскурсии по подземным магистралям закончились у конвейерного штрека 1-й западной бремсберговой лавы - наклонной горной выработки, не имеющей непосредственного выхода на земную поверхность. Данная лава — единственная, отрабатываемая сегодня горняками. Это, по мнению руководителя предприятия, самый старый очистной забой по объединению, в эксплуатации уже 4 года. А все потому, что подвигание его небольшое. Здесь несколько факторов: сложная транспортная цепочка, аварийность оборудования и обводненность выработок. Да и механизированный комплекс в лаве — ее ровесник. Вот он то и «выстрелил» в неподходящий момент.

Все дело кроется в геологических особенностях здешеней кровли. По словам специалистов, над угольным пластом располагается шестнадцатиметровый слой глинистого сланца, за которые идет водоносный известняк. Обычно, при нормальной выемке угля порода равномерно оседает и не дает влаге сильно просачиваться. Все бы ничего, но в время работы придавило часть секций в нижней части забоя и, как следствие, старое оборудование дало сбой, вызвав цепную реакцию: образовались вывалы, которые буквально пустили воду в лаву, тем самым усугубив ситуацию.

Не будь предателем, фотоаппарат

В конвейерном штреке я сразу ощутил повышенную влажность, а объектив фотоаппарата начал предательски запотевать. До лавы нам предстояло пройти порядка 1200 метров вверх по наклонной с перепадом высоты в 200 метров. Получалось своеобразное восхождение. Да и постоянный шум воды, потоки которой постоянно освещал луч коногонки, создавали впечатление, словно идешь ночью против течения по горной речушке.

- Мы методично стараемся побороть стихию. Сначала пробовали пробивать канавку вдоль штрека, но постоянный приток размывает русло и замуливает его, - наглядно рассказывая о строительстве целого комплекса своеобразных гидротехнических сооружений, подчеркнул Андрей Владимирович. - Тогда решили заковать воду в металл, пустив ее по желобам. А на пути следования установили отстойники для очищения потоков. На этих участках идти сухо и комфортно.

В чем я убедился лично, преодолевая путь в гору более получаса. Остается только отдать должное тем людям, которые ежедневно проделывают это, и зачастую не с пустыми руками. А надо ведь еще и работать. Здесь в свое время даже поговорка была: «Дошел до лавы — пол смены отработал».

И вот мы у нижней части очистного забоя. Далее только ползком, потому что мощность вынимаемого здесь пласта не более метра. Протискиваясь вслед за буквально юркнувшими в забой директором шахты и начальником участка, не перестаю поражаться условиям труда наших горняков. Да, они ездят на работу в «каретах», а трудятся, словно короли — лежа, вот только царским этот труд ну уж никак не назовешь.

Дождевик и шахта - это не фантазия

- Сейчас ситуация стала немножечко получше, а до этого задавленные секции ребята обслуживали находясь, в буквальном смысле, в лужах угольно-водяной жижи, - так по словам Андрея Куликова матушка-природа здесь испытывает шахтерский характер. - Одевали целлофановые дождевики, а по выходу из лавы каждый переодевался в сухую «робу», ведь до ствола еще 40 минут ходу по сквознякам. Поэтому считаю: нашим людям нужно поставить памятник при жизни за самоотверженный труд. Бригадиры, звеньевые, грозы, гидравлики — все они ежедневно делают все возможное для скорейшего выхода из кризиса, - подчеркнул при этом он.

Что же касается добычи, то в настоящий момент «северянам» особо хвастаться не чем. С начала месяца на-гора выдано чуть меньше двух с половиной тысяч тонн угля. В нижней части 1-й западной бремсберговой лавы добыча ведется отбойными молотками, а в верхней — работает угольный комбайн. Затем, после остановки, подтягиваются аварийные секции. В нормальном режиме, после прохода комбайна эта процедура занимает несколько секунд, здесь же приходится повозится несколько часов. Все дело в том, что по словам горняков, геология не любит искривлений, поэтому они стараются выдерживать прямую линию очистного забоя.

Поднимаясь на-гора интересуюсь у Андрея Куликова: «А есть ли перспектива выхода на стабильную работу?»

- За последнее время проделано много работы и сдвиги в положительную сторону есть. Выход из этой ситуации я вижу только один — двигаться вперед и вырваться из зоны обрушения. Весь наш коллектив надеется на это. Да, там, где вода есть, она и будет, главное теперь, не допустить повторения ситуации в дальнейшем — подчеркнул мой собеседник.

Руслан Шулюпов